• 20.62

В поисках свободы, без названия, запятых и точек

На исходе лета в Библиотеке цивилизаций им. Марка Блока состоялся вечер текстов и музыки. Тексты и музыка были предоставлены творческим объединением «Без названия, запятых и точек». У этой поэтической группировки нет ни офиса, ни вывески, ни устава, ни правил. У них даже собственного письменного стола нет. Зато есть гигантская сцена – город Кишинев (в существовании которого в последние годы многие сомневаются – да город ли это?). Еще есть благодарная публика (вечер в библиотеке собрал более 100 зрителей), собственная страница в Фейсбуке и колоссальный заряд творческой энергии.

Сегодня с читателями сайта Biblioteca.Education беседует один из основателей этой поэтическо-музыкальной группировки, Андрей Бурда.

Андрей, как вы, объединение «Без названия, запятых и точек», встретились с Библиотекой цивилизаций? Ваши поэтические акции вы проводили на разных площадках. Но мне кажется, библиотека для вас не просто площадка, вы друг другу как-то симпатичны.

Мы действительно друг друга понимаем, а началось все достаточно спонтанно. Здесь, в библиотеке, проходят научные лекции, исторические семинары. Возникла идея привнести в эту деятельность еще какое-нибудь творчество. И вот, мы пробуем. Это уже третье наше совместное мероприятие, первым был мой небольшой концерт, затем выступление группы «Кыйне», и третий ивент состоялся 19 августа.

Как возникло ваше творческое объединение? Вы сами себя так не называете, но я просто не могу найти подходящего определения.

Стихи я пишу достаточно давно, и однажды мне было предложено выступить в одном из торговых центров и просто почитать стихи прохожим. Это был такой эксперимент, посмотреть, как люди такие… ну, обычные, «обывательные», реагируют на поэзию. Как реагируют на качественную уличную музыку, понятно. А на поэзию – мне было интересно. И я выступил сначала в «Сан-Сити», а потом с подобной программой мне предложили выступить в «Атриуме». Потом это стало постоянной программой, подтянулся один человек, потом другой, и вот так это все стало, достаточно быстро. Стали приходить люди. Мы особенно не делали никакой рекламы, это в общем-то, «сарафанное радио».

А откуда люди приходят?

Организаторами ивента в библиотеке были я и ISA, это псевдоним такой творческий. Она молодой человек, и знает абсолютно все молодежь. Большинству людей около 20 лет. У нас есть ребята и постарше, есть даже один дедушка, приезжает к нам из Комрата, он тоже пишет. Приезжают люди из Приднестровья. Продолжительное время сотрудничал с кафе-музеем «CoffeeMolka», и там завязались многие знакомства. Я не прикладывал специальных усилий, оно само все происходит.

Оказалось, что творческих людей в Кишиневе достаточно много, я постоянно встречаю людей, которые пишут, играют музыку. Надо признать, это меня удивило. Конечно, все очень разные. Есть ребята… Они читают, и понимаешь, что поэзия это все же не их дело, но они находятся в таком возрасте, когда это желание писать в любом случае приносит что-то положительное. А иногда приходят люди абсолютно талантливые, и диву даешься, откуда они берутся. Наверное, все же действует такое понятие как энергетика места.

Какого места?

Вообще Молдавия. Я встречаю очень интересных людей в разных местах, на севере, на юге, они известны только в своем ближнем кругу, но они есть.

Говорят, что манера писать стихи – это всегда было традиционно для Молдавии. Пишут все, но выйти на публику удается немногим. Легко писать стихи для себя и читать на семейных праздниках. Труднее выйти на площадь. Какая мотивация побуждает читать стихи не просто публично, а на площадях, со сцены? Почему вы вообще думаете, что аудитория нуждается в стихах? Какое чувство испытываете, когда читаете?

Если говорить обо мне лично, то поэзия – это ответственность. Я, например, лет до тридцати писал фактически «в стол». А потом в какой-то момент стал чувствовать необходимость делиться этим с людьми. И это ответственность, предложить людям свои мысли и переживания, потому что это все не просто так. Поэзия и для пишущего, и для других людей – это ответ на какие-то вопросы, мы все что-то ищем в этой жизни. Конечно, было страшно сначала. Всегда страшно выходить на публику. Но для меня лично, когда я читаю залу, когда есть обратная связь, реакция, для меня мои же стихи приоткрываются с других сторон. В этом есть какой-то обмен энергией. Ты человеку поэзию, он тебе – свои ощущения. И здесь есть ответственность.

«Без названия, запятых и точек» – что вас создает, что придает вам форму? Потому что, допустим, учреждение – это дверь, кабинет, вывеска. Стол, за которым сидит человек, к которому ты приходишь. Вокзал – это место, куда приходят поезда. А творческое объединение – что вы представляете из себя структурно, не побоюсь своего слова, организационно – кто вы?

Как уже все, наверное, обратили внимание, мы не привязаны ни к каким определенным местам. Это такое сообщество людей творческих, без всяких жестких рамок и без рамок вообще. Изначально это был принцип «свободного микрофона», как и сейчас. Например, во время ивента в библиотеке сначала была небольшая такая программка, где выступали ISA, я, Дорин Русу. А потом мы приглашаем выступить всех кто захочет. И любой из зала может выйти, читать стихи или прозу, свою или чужую, петь, рассказывать что-то. Это возможность высказаться тем, кому есть, что сказать в отношении творчества. Конечно, это не всегда попадает, потому что бывает, что люди выходят, ты его слушаешь и думаешь, ну... Ну, хорошо, молодец, что вышел…  А бывают абсолютные открытия.

У нас есть небольшой костяк людей. Когда мы собираемся, я знаю, что есть два-три человека, которые точно будут участвовать, такая база. А что будет потом, какие люди еще придут, неизвестно изначально. Люди всегда приходят разные и новые,  и в большинстве случаев я не знаю, что будет. Вот, приходит человек, говорит, можно, я выступлю? А ты потом сидишь, как на иголках, и ждешь, потому что ведь разное бывает.

Часто приходят ребята, которые раньше никогда не выходили на публику ни в каком качестве. Сидят, смотрят, а потом видят, что это же просто. И тоже поднимаются и идут на сцену. Здесь очень важна дружеская атмосфера, когда человек всегда уверен, что он получит аплодисменты, а не критику. Выйдет ли он потом еще раз, кто знает. Но важна сама возможность. Аудитория у него здесь есть, и аудитория достаточно серьезная.

Как вы придумали название, не сочтите за каламбур, «Без названия, запятых и точек»? Были споры, дискуссии, или это ваше диктаторское решение.

Это ISA придумала, она пишет и стихи и прозу. А мне понравилось. Это название отражает определенным образом то, что происходит. То есть, нет жестких рамок. Нет такого, что перед тем как выйти, мы устраиваем кастинг – вот, мы вас послушаем, а потом решим, выйдете вы или нет. Во всем этом есть определенная спонтанность, и это… правильно, так и должно быть.

Вы знаете, в последнее время все больше происходит событий, которые не привязаны жестко к территории и не замкнуты в стенах аудиторий. По городам и странам передвигаются люди, организуют научные лекции, поэтические чтения, и все это находится в постоянном движении. Если посмотреть ленту мероприятий в Фейсбуке, то там видно, что Кишинев, при всей его ужасной, казалось бы, деградации, насыщен культурными событиями, которые не имеют отношения к «официальным» структурам. Есть колоссальный спрос на обмен идеями, информацией. Все время что-то происходит, и это какая-то новая реальность. Везде есть какие-то люди, которым есть что сказать, и которые не ищут для этого формальных рамок.

Скажем так, определенное время действительно было затишье. То есть, в 90-х годах в Кишиневе были клубы авторской песни, где блистали Александр Соломонов, Борис Амамбаев и многие другие поэты и барды, были поэтические собрания. А потом… все это как-то угасло. Часть людей разъехались, покинули страну. Другие отошли от дел. Прежняя аудитория рассеялась, а смена не пришла.

Ощущение, что какое-то поколение выпало.

Да, и мне все время хотелось найти людей, творческое общение. Есть организации, которые проводят поэтические мероприятия, конкурсы, там интеллигентнейшие люди… но молодежи там нет.

А почему вы решили, что творческих молодых людей вы вообще найдете?

Не было уверенности, что я отыщу, но мне было интересно. И однажды я участвовал в поэтическом конкурсе, и там познакомился с ISA. Оказывается, что есть целая компания творческих ребят. И для меня это было открытие, когда я пришел и увидел их всех. Я не знаю, как они собрались, сплотились, но там были ребята, которые читали стихи и свои, и других поэтов, на русском, на молдавском, на английском, кто-то играл на гитаре, кто-то на фоно. И я почувствовал, что живет город наш. Это не на виду, но это есть.

Я не знаю, что было за последние 15 лет. Может, и было что-то, не знаю, на несколько лет я уезжал из страны. Но так бы я и думал, что Кишинев умер, что в нем нет творчества, если бы я их не встретил. Но я их встретил. И потом пошло, одно за другим. Постоянно встречаю новых людей. Приезжаю недавно в Комрат, и внезапно встречаю джазовых музыкантов. Ребята играют джаз, кто грузчиком где-то работает, у другого какая-то фирма. Объединяет их страсть к музыке. И они просто шпарят потрясающе. Я к ним приехал один раз, другой, третий. И был один вечер, когда заходит парень, берет гитару, начинает играть и петь. Все на него смотрят, и это чудо, открытие. Оказывается, это его песня, оказывается они когда-то собирали концерты на юге Молдавии, и была группа, называлась «Мысли вслух». Прошло много времени, дела, обыденная жизнь, но если у тебя есть творчество, то оно никуда не девается. Мы с ним посидели немного, он говорит – пошли ко мне в студию. И мы там сидели до шести утра, читали стихи, пели. Это был сумасшедший темп обмена информацией.

Или есть парень, который поет на Комсомольском озере. Я его впервые услышал как-то вечером, гулял по Комсомольскому озеру, там много людей вечером, но знаете, присутствует некоторая разобщенность. Вроде как он и пришел в парк, погулять, идут вдвоем, втроем, но какие-то такие… уставшие. Какая-то опустошенность, что ли. Я там прошелся немного, а потом прошло часа два, я возвращаюсь обратно на это место – играет парень, человек 150 собралось, этих же людей. И совсем другая атмосфера, жизнь кипит, и у людей глаза блестят, и все вместе.

То есть, может быть, в этом и есть суть творчества, в том, чтобы объединять. И некоторые люди таким даром обладают. Они иногда этого даже сами не понимают – он говорит, «да мне в кайф играть». Закрывает глаза, и он весь там, в этой музыке, и его энергия как-то передается тем, кто его слушает и видит.

Андрей, мне тут подумалось, что у всей этой публичной творческой деятельности есть что-то общее с лэутарами, в таком, я бы сказал, функциональном смысле. Один из признаков лэутара в том, что у него нет сцены. Куда он приходит, там и есть его сцена, он передвигается и носит ее с собой, в своем кармане, в своем мешке. Или 60-е годы, когда молодые люди читали стихи в Москве у памятника Маяковскому, обращаясь к тем, кто хотел их слушать и ко всему миру. Вы как считаете, поэту необходимо вот так быть бродячим поэтом, носить свою сцену с собой? Нужно ли ему вставать и читать стихи вслух, устраивать такой городской карнавал?

Я думаю, что у нас создается свободное такое творческое пространство. Это пространство, неважно, где ты его организуешь, в котором нет никаких рамок, правил и прочего. Есть ты, и ты пришел, поставил рюкзак, достал блокнот и начал читать, и кто-то начал останавливаться.

Может ли поэт быть без этого и нуждается ли он в этом? Я думаю, что в некотором смысле, наверное, да. У всех как-то по-разному.

В любом случае, поэзия – это поиск. Мы себя ищем и какой-то смысл в жизни… Предназначение поэзии, как мне кажется, как и любого искусства – в объединении. Я сужу не только как человек, который сам читает стихи, но и как человек, которые ставит цель какой-то такой карнавал организовать. У меня есть четыре строчки, которые на этот счет я написал:

Свет от света и сердца мука,
глубиною пропитан звук.
зал, и люди, приникнув к сути,
как задумано было, живут.

В этом есть очень большая положительная энергия, в объединении.

Вы сказали фразу интересную – «живет город наш». А что вообще такое – город? Например, иногда кажется, что наш Кишинев – не город. Был когда-то городом, но сейчас напоминает каменную коробку. Есть стены, в которых находится множество людей, которые не очень понимают, что со всем этим делать. Они могут выкопать розы на проспекте Молодежи, потому что не чувствуют, что цветы там нужны, они гораздо нужнее на даче. Они равнодушно примут новость о сносе памятника архитектуры или монумента. Но вы говорите – «город живет».

Я думаю сейчас о тех городах, в которых я бывал, и которые казались мне «неживыми». Там у людей не чувствовалось желания так или иначе делиться друг с другом, быть открытыми, а не уходить в себя. И там не было молодости. То есть, молодежь была, но… скажем так, «недействующая», не привносящая в жизнь ничего нового.

Мы живем в непростое время, тяжелое. Но кто-то сказал недавно, что там, где возникает поэзия, она всегда является предшественником перемен. Поэзия не возникает просто так, когда все хорошо.

Наверное, мы на грани каких-то перемен. У нас неожиданно много людей, которые чувствуют этот ритм поэтический. И когда за вечер из большой толпы людей попадаются два человека, которые хорошо читают, это очень круто. Они могут в жизни заниматься чем угодно, но у них есть поэтический слух. И эта новая поэзия не похожа на то, что было.

Новая поэзия?

Да. Я говорю сейчас не только про Молдову, я говорю и про Россию, и про все постсоветское пространство. Это нечто иное, пока непонятное. Мне не раз выпадала возможность обсуждать поэзию и жизнь с поэтами старшего, предшествующего поколения. Они прекрасные люди, но в какой-то момент я понял, что мы другие. Просто другие. Что из этого следует, я не знаю, но это точно жизнь. И она присутствует у нас. Несмотря на то, что люди уезжают, продолжают уезжать, в стране рождается поколение людей, у которых есть эта творческая данность.

Знаете, не один и не два слушателя позже мне говорили, что атмосфера «Вечера текстов и музыки» в Библиотеке цивилизаций была удивительно свободной, особенно по нынешним временам. И мне хочется с этим согласиться, это и правда ощущалось как место свободных людей. Что вы думаете об этом – о свободе, о поэзии, о местах, где собираются свободные люди?

Это очень хорошее чувство, его нельзя спрогнозировать и подтасовать невозможно. Это как встреча в случайной компании, где есть свои люди, и незнакомые, и вдруг что-то щелкает, и так становится хорошо. И ты думаешь, как здорово! Это же здорово, когда без всякой режиссуры, спонтанно, человек приходит читать стихи, поделиться своими мыслями, и делится этим, и таких людей много.

Когда говорят, что творческие люди странные, это неверно. На самом деле они нормальные, странные все остальные. Что странного в том, чтобы делиться своими мыслями и чувствами? И даже если вы далеки от творчества, но попадаете в компанию людей, которые дышат этим, то вдруг среда становится понятной и естественной.

Вообще, свобода - это не вопрос мира, который меня окружает. Это вопрос и проблема моего собственного мира. Я не думаю, что есть вокруг какие-то факторы, которые мешают мне чувствовать себя свободным человеком. И слава Богу, что вокруг нас нет войны, катаклизмов, того что нельзя преодолеть.

Мы часто обвиняем внешнее в том, что не чувствует себя свободными, но ведь у нас все внутри. Один мой знакомый проводил время в местах не столь отдаленных, и я имел возможность общаться с ним по телефону, а иногда приходил его навещать. И общаясь с ним, я вдруг поймал себя на мысли, общаясь с ним, что он свободнее многих тех, кто на свободе. Это поразительно, хотя вот, он находится в четырех стенах.

Наверное, свобода – это еще и право выбора, с кем тебе общаться. Так случилось, что я никогда в своей жизни не работал на кого-то. Были какие-то бизнесы, провальные, разные. Но когда я встречаю людей, которые говорят – «как я не хочу на работу», «как мне не нравится эта компания», в этом уже есть какая-то несвобода, мне кажется. Если бы я работал в какой-то организации, и ненавидел ее, а мне надо было терпеть, наверное, я бы тоже ощущал какую-то несвободу.

Наверное, у каждого есть какое-то занятие, которое приносит ему чувство освобождения. Или нет, но может быть, он его еще не нашел. У меня есть друг в России, предприниматель, обычный человек, который ни с того, ни с сего вдруг занялся фридайвингом. То есть, он ныряет в море, на большую глубину, на десятки метров. И он мне говорит, это такое ощущение, которое сравнить не с чем. Это ощущение, когда всё — ты там, и что-то тебя наполняет, душевно тебе, радостно становится. Хотя раньше он был совсем другим.

Я вот летаю на параплане. Хотя боюсь высоты и всегда боялся. Но однажды меня подняли на 400 метров, и я висел в воздухе, смотрел на свои кроссовки и думал: «Как же это…». У меня было ощущение, что это снится вообще. А потом я стал брать уроки, тренироваться, купил себе параплан, причем выяснилось, что это не так уж и дорого. Правда, не купил запаску и года три еще летал без запаски, «на авось». Но слава Богу, пронесло.

В этом есть тоже какой-то элемент счастья. Друг у меня родился и вырос в городе, а сейчас он понял, что ему необходимо жить в деревне. Он ощущает себя хорошо и свободно только там. Отец другого моего друга в 28 лет — у него была в городе карьера, все складывалось, — всё бросил, уехал в деревню, работал там главным агрономом и до сих пор там живет и у него все нормально. Вовремя почувствовал.

Свобода, как мне кажется – это поиск. И поиск самой свободы — тоже. Покуда у человека есть это желание найти, мне кажется, он больше свободен, чем нет.

— Спасибо, Андрей.

Текст: Александр Исаев

Марк Ткачук: «Оказалось, что Кишинев – это город двадцатилетних поэтов»

Марк Ткачук, основатель Библиотеки цивилизаций им. Марка Блока, прокомментировал творческий вечер объединения «Без названия, запятых и точек»

Марк Евгеньевич, «Вечер текстов и музыки без названия, запятых и точек» был необычным. Как правило, большинство слушателей лекций в Библиотеке цивилизаций знакомы друг с другом. На этот раз это была массовая молодежная аудитория. Что это было?

С точки зрения урбанистики это был реальный феномен «захвата публичного пространства», о котором так много говорят исследователи. В Кишиневе он зарегистрирован впервые, и я горд, что произошло это здесь, в стенах нашей библиотеки. Из множества молодых людей, которые пришли, многие друг друга впервые видели. И объединил этих людей эффект поэтической речи, не привязанной к старой традиции, а создающий традицию заново.

В урбанистике публичное пространство – это не пространство, которое предоставляется. Это пространство, которое захватывается людьми. И здесь это произошло, когда люди прямо на месте создали публичное явление, когда количество переросло в качество.

Множество неправительственных организаций получают гранты, чтобы проповедовать эту хипстерскую идеологию «захвата пространства», пытаются что-то делать, раскрашивают стены, создают сайты и «креативные сценарии». Но все это, к сожалению, остается имитацией. А здесь было место действия. Люди пришли в семь часов вечера, и с трудом разошлись в одиннадцать.

Оказалось, что Кишинев – это город двадцатилетних поэтов. Это город диогенов, которые дышат воздухом из бочек и перерабатывают всю информацию заново без всякой связи с предыдущей культурной традицией. Прежняя культурная поэтическая традиция существует в виде инерции. А эти возникли сами.

Человек, которому 20 лет, вдруг оценивает реальность в таких изначальных категориях, которой является поэзия.  Ведь гражданский мессидж так и развивается, сначала от поэзии к философии, и затем только к социальным теориям.

Я так понимаю, что если в таком ключе представлять пространство, то это может приобрести совершенно другое звучание.

Мнение
ЕСТЬ ВОПРОС? НАШЛИ ОШИБКУ?
Вы находитесь на новой версии портала allmoldova. У вас возникли вопросы, касающиеся работы сайта? Или вы обнаружили ошибку? Напишите нам
Узнать больше
ПРОДВИЖЕНИЕ
ВАС ТОЧНО ЗАМЕТЯТ
Продвижение вашей компании, товаров и услуг в интернете
Узнать больше
КОПИРАЙТИНГ
ПИШЕМ О ВАС И ДЛЯ ВАС
Реальные, а не скопированные в интернете, новости о вашем бизнесе для размещения на вашем сайте, в социальных сетях, на сайтах интернет-медиа
Узнать больше