• 11°
  • 20.6

Почему у румын нет мафии? Интервью с Василе Ерну

Спрашивал Дину Гуцу - антрополог

На днях я наблюдал, как в одном левоватом месте проводит время группа подростков из хорошей бухарестской школы.  Они выглядели в точности как приглашенные на кастинг для крутого фильма американские подростки: постхипстерские батники, милитари-блейзеры на девушках, неприступных и холодных. Они крутили мутную музыку инди, и по контрасту вдруг разбудили во мне вопоминания из моей юности.

Когда я заканчивал лицей в Кишиневе, в 2000-е годы, единственной игрой во всем городе для ребят моего поколения была жизнь по бандитским понятиям другой падшей империи. Большинство из нас не имело никакого отношения к тюремному миру, но мы имитировали «блатной» код как своего рода неписаный моральный закон, по которому существовал наш мир.

Ты должен знать, как и с кем говорить, не сдавать своих в любой ситуации и знать особый код аргументации. Мы носили прикиды для разборок, то есть чаще всего спортивные костюмы, а некоторые из нас носили даже начищенные до блеска перстни на мизинце. Лишь один парень из нашей тогдашней компании на самом деле сделал карьеру в преступном мире. Остальные стали бизнесменами, корпоративщиками или рабочими. И все же и сегодня меня притягивает причастность к этой игре в бандитов, мачизм и стайный дух  нашей юности.

Поэтому я ждал с большим интересом книгу Василе Ерну «Бандиты», второй том из Трилогии маргиналов. Ерну сделал бренд из спасения и перевода культур и идентичностей (пост)советского пространства для румынской публики, которая скорее страдала клише и предубеждениями по отношению к этой области. Эта область у Василе Ерну не очерчена ясно ни географически, ни во времени. Так же, как и «Сектанты» эта книга исследует мир скорее мифический его родного Буджака, который может простираться и до Кишинева, и до Одессы. Отсюда, видимо, происходит и та легкость, с которой Ерну разоблачает мир советских бандитов.  Истории, которые хоть и кажутся автобиографическими, созданы Ерну как универсалистские.* Главы открываются ключами из эпиграфов по большей части библейских. Василе Ерну во всем превосходный рассказчик, потому что использует механизмы мифов и библейских притч, округляя каждую историю обязательной моралью, смыслом. Благодаря как теме, так и стилистическому миксу социальной истории и ауто-фикшн, «Бандиты» - безусловно новаторский роман.

Чтение книги пробудило во мне желание понять поколение  автора в связи с советскими бандитами, но период больших грабежей после падения империи  в книге охвачен очень не полно ,так же как и то, почему в Кишиневе 90-х-2000-х во времена беззакония и почти не существующего государства, вожделенным миром для многих подростков стали бандиты.

Дину Гуцу

Vasile ERNU în cadrul Zilelor Literaturii Române conferenţiază la Cahul şi Chişinău 

De la sectă la bandă: forme de marginalitate în regimurile represive de Vasile Ernu (autorul volumelor Sectanţii & Bandiţii -  Mică trilogie a marginalilor).

Cahul / Marți, 16 mai 2017,
Ora 11.00 

Locul: Universitatea de Stat „B.P. Hasdeu“ din oraşul Cahul, Piaţa Independenţei nr. 1, Bloc A, Sala de lectură "Grigore Vieru".

Chişinău / Vineri, 19 mai 2017 /
Ora 11.00 
Locul:
 Universitatea de Stat din Moldova, Facultatea de Istorie si Filosofie, Departamentul de Filosofie și Antropologie. Strada Alexei Mateevici nr. 60, blocul central al USM. Aula 511

Года три назад в одном из чатов на Фейсбуке я говорил тебе, что было бы классно написать вдвоем о постсоветских бандитах. Хаос, воры в законе, безумные 90-е. Не уверен, что у нас получилось бы . Мне бы хотелось теоретизировать, а тебе – создавать книжных персонажей. Видимо, ты давно вынашивал эту идею . Откуда этот интерес к  маргиналам и особенно к бандитам?

Помню, да. Особенно нас с тобой интересовала молодая городская криминальная зона, которая занимает особое положение в бандитском мире. Это школа кадров. Захватывающий мир, намного более агрессивный, чем мир взрослых. Намного более хаотичный и энергичный.  Еще не поздно написать эту книгу. Материала много.  В книге я об этом написал мало. Я лишь даю несколько направлений интерпретации, потому что это слишком близкий период, еще не пережеванный. Но подходит время разобраться и с теми годами. Скоро придется платить по счетам 90-х, и я очень боюсь ,что они окажутся очень большими, одними из самых жестких счетов со времен мировой войны. Мы еще не отдаем себе отчет, что произошло. И нам нравится обманываться, слушая только гимн победителя. Но гимн красиво обманывает. Мы ведемся, как лохи. Потому что нам нравится считать себя такими же победителями, как и ВИПы, которые поют со сцены и мутят с самыми крутыми „телками”, пьют самое дорогое шампанское и носят дорогие шмотки. Реальность между тем больше похожа на Матрицу. Я пытаюсь пока изменить угол интерпретации: 90-е, кажущиеся нам сплошной победной вечеринкой могут оказаться на самом деле поминками, но мы еще отдаем себе отчет в этом. Об этом я и пишу в нескольких главах. То есть, после того, как мы избавились от коммунизма, вместо того, чтобы созидать, мы стали эпохой-саранчой.

Да, я давно думаю об этой истории с маргиналами. Около семи лет. Было трудно взяться и документировать все это. Решить, кого именно  выбрать, потому что маргиналов - великое множество. Когда я решился, все пошло легче. Много документирования, и потом решение о структуре романа, жанре, стиле, проблематике.

Почему маргиналы? Потому что мне кажется, что их взгляд на мир радикально отличается от взгляда на мир и понимания большинства. Мир большинства, которое обладает властью – это мир, сформированный по определенной  болванке. Это мир людей в униформе, они маршируют, выполняют команды и у них чересчур развиты милитаристские извилины. Почему так происходит? Из-за институциональных, образовательных и правовых механизмов, в которых мы живем. Власть желает преданных себе солдат, послушных интеллектуалов, попов, которые подчиняются, образцовых рабочих и крестьян, вкалывающих безропотно. Ересь должна быть искоренена, еретики сожжены, а банда – сидеть в тюрьме. Для секты и банды  есть силовые структуры. Полено вснепременно  должно стать Буратино.

В этом фишка этой трилогии маргиналов. Меня интересуют условия, в которых появляется как Авель, так и Каин. Что делает их настолько разными?  Как они воспринимают наш мир и каковы практики, благодаря которым они  становятся теми ,кто они есть, и особенно – как они живут. Эти истории очень помогают понять и нас самих.

Мы спорили с друзьями: твоя книга – автобиграфический роман,  фикшн с этнографическим уклоном или чистый вымысел?

Пусть об этом думают литературные критики.  Не будем отнимать их хлеб. По мне – так это клейзмерский стиль, смешение многих жанров. Один из самых интеллектуальных критиков – Богдан Александру Стэнеску считает, что Ерну делает литературный нон-фикшн. Это действительно близко тому, что я делаю. Совершенно точно одно:   я не пишу только поэзию.

В одной из старых статей ты писал, что взятку нужно рассматривать исходя из фунциональной перспективы, из ее социальной роли, пытаться не судить о ней строго нормативно. Как обстоят дела с этим  у бандитов?

Но ведь то, что у нас есть и что мы называем взяткой – это не взятка в западном смысле. В таких странах, как Румыния и Россия у взятки есть  четкие социальные и экономические функции. Разрушить ее и заменить чем-то «как у людей» означает ничего не понимать в том, что происходит у нас. Блокируя взятку, ты блокируешь функционирование государства и общества. Она – как масло для мотора. Я говорю о повседневных взятках, не о великой коррупции, которая совсем другое дело. В Румынии все дают взятки. Абсолютно все, но особенно образованные слои и «хорошие высокопоставленные люди», хотя они чаще всего этого не замечают. Это часть машинерии функционирования общества. Благополучные и хорошо воспитанные люди не дают конверты, а делают звонки. В Румынии принцип продвижения прост: чтобы достичь намеченной цели как можно быстрее, нужно идти не прямо, а как можно более окольными путями.  И тогда успех гарантирован.

 В Румынии и России намного легче найти святого, чем  человека, который не дает взятки. В западном смысле. И это не потому, что люди аморальны, беспринципны и т.д. Нет, потому, что у нас светская взятка не воспринимается как нечто аморальное. Это  - другое, люди по-другому регулируют отношения власти, признательности, иерархии, экономические и социальные отношения. Все равно половина населения живет благодаря теневой ,или ,как я ее называю – гражданской экономике. Попробуй отбелить эту экономику, обложи налогами. Умертвишь полстраны. Так не делается…

 Бандиты не дают  взяток. Чего ради? Взятки – для лохов, фраеров. Бандиты просто берут, то есть воруют. Таков их труд. А в Румынии нет никакой антикоррупционной борьбы, кроме борьбы с монополией в коррупции. На самом деле это мировой тренд. Кто такие лоббисты? Цивилизованная форма «воров в законе», обладающих властью коррумпировать самые верха.  Мои бандиты, с виду очень жестокие и злые, беспредельщики, готовые перерезать глотку, - дети малые рядом с лоббистской машинерией крупных корпораций.

Где заканчивается мир твоих бандитов? Мне кажется, что у нас чуть другие моральные и маскулинные коды – начиная с Прута или даже Днестра.

Как сказал король одесских бандитов Беня Крик, в чудесном пересказе Исаака Бабеля: «Полиция заканчивается там, где начинается Беня Крик». И ровно наоборот. То есть граница начинается там, где хочет Беня.  Мир закона и власти заканчивается там, где начинается мир бандитов. Потому что там другая этика, другой закон и совсем другая власть. Это если говорить в общем. Если же говорить о пространстве, где разворачивается действие, тогда да, мы говорим о бывшей царской империи и СССР, даже если она охватывает и Бессарабию, «землю румынскую». Основная зона – между Кишиневом и Одессой, особенно Буджак, но и вся империя.

Концепция мафии появляется с неизбежностью  в обществе, где слабое государство самоудаляется и оставляет ряд служб нерегламентированными, которые потом захватывают другими структурами, нередко преступными. Как обстоят дела с мафией у нас?

Если мы сравним преступный мир империи и Румынии, обнаружим огромные различия. В первую очередь речь идет о человеческом продукте типично имперском, который пронизывает нацию, который вобрал в себя колоссальный опыт. Когда в тюрьме вместе сидят наркокурьер из Ташкента и вор из Кишинева, картежный шулер и фальшивомнетчик из Одессы и медвежатник из Москвы, из этой взрывной смеси может выйти банда, которая и не снилась Дикому Западу. Со временем эти смешения происходили, сети огранизовывались, знания и профессионализм росли, и все это распространялось на бескрайнем пространстве.

Был еще один очень важный фактор. Ты не задавал себе вопрос: почему у румын нет знаменитых бандитов, банд и хорошо организованных мафий? С этим у нас хуже , чем у болгар. Это непростительно. Я связываю это с запоздалой урбанизацией.  Почему евреи, венгры и другие дали бандитов покруче наших? Очень просто. Они - городские, они урбанизированы. У нас все что было – немного гайдуков, но это немного другое. Особенно у евреев это заметно. Не только в Румынии, но и в Империи. Не случайно в фене, бандитском языке , преобладают слова из идиш. Ничего общего с «специфическими особенностями», «генами» и т.д. С одной стороны, в нашей стране они были из самых урбанизированных социальных групп, с о свободными профессиями, а с другой стороны они были наиболее ограничены в правах.  И тогда они начали искать внезаконные или незаконные решения. Возьми любую социальную группу и дай им меньше всего социальных  и экономических прав. Именно из них и выйдут лучшие бандиты. Другими словами, грабеж – это труд с максимальной прибылью, но и с максимальным риском. Как и попрошайничество – это труд тех, у кого нет никаких шансов.

Поэтому румыны объединяются скорее в архаичном стиле, сельском, на основе своего рода родства, кумовства, договоренностей, переговоров, обмена. Я не говорю, что это лучше или хуже, просто это – другое. Поэтому и агрессия у румын большей частью словесная, не физическая. Поэтому человеку, воспитанному в русской империи, румыны кажутся более женственными, слишком вежливыми и лишенными характера, кажется, что им не нравится рисковать и они двуличны. В реальности дела обстоят сложнее. Здесь присутствует и сильно выраженный восточный элемент, чуждый тем, кто вырос в русской империи. Восток, как говорят русские, дело тонкое. Бухарест – самая восточная из европейских столиц. Это прекрасная штука, но мы не умеем ее ценить.

Помимо запоздалой урбанизации, то есть помимо того, что наше население еще думает и ведет себя  в основном по-сельски, есть еще несколько проблем.  У нас слабовата ситуация с институтами. Царская империя и СССР со всеми их изъянами и «варваризмами», все-таки умели создавать институты .  Определенный тип институции по западной модели, принявшие, однако, на российской почве более своеобразные формы. Румыния это в некотором смысле особое пространство, потому что она зажата между тремя империями: Австро-Венгрией, Османской и Русской. Румыния – окраина этих империй, пограничная зона. Но эта неловкость  положения на самом деле является нашим сокровищем. Здесь не получилось с институтами.  Почему? Это более сложная тема.

Когда генерал Киселев с русской армией добрался до Бухареста – что поразило его больше всего? Не бедность и «варварство», потом что этого было полно и в России, - а отсутствие учреждений и правил. Он был воспитан в столице империи: в столице  нужна главная улица, а не магала, и нужны правила. И он сделал это в Бухаресте: шоссе до Центра, провел несколько линий и создал распорядок, некоторые законы.

Мафии и настоящие банды организуются на территориях, где уже мыслят в пространстве порядка. Да, со своей собственной этикой, с законами и учреждениями, которые противопоставлены официальным. Условие слабого государства - необходимое, но недостаточное условие. Например, бандиты неплохо жили и под Сталиным, в очень сильном государстве, которое, казалось, контролировало все. Правда, в сильном государстве их выталкивают на окраину, как можно ближе к окраине. В слабом же государстве они очень быстро завоевывают центр. Что и происходит практически во всей посткоммунистической Восточной Европе. Что такое история Америки? Это история завоевания сектантами и бандитами некоего пространства. Так возникла очень интересная мутация.

То есть я полагаю, что трудно создать современную мафию в странах с преобладающим сельским менталитетом, где неотформатирован ментально особый тип институтов, законы и этика сделок.  Я называю это: предательство и контрабанда. Здесь, у нас, каждый может предать каждого и контрабасить что угодно. Они стали институтами сами в себе. В мире мафии и бандитов только высшая каста имеет власть закона и установления этических кодов. В случае с русскими, только воры в законе имеют право делать это.

Да, коммунизм был побежден бандитами, а не диссидентами и демонстрациями. Государство было побеждено бандитами в сотрудничестве с другими социальными группами, стоящими крепко. Большая часть сегодняшних олигархов – бывшие бандиты из 80-90-х. В Америке сработали похожие механизмы, поэтому там не любят рассказывать о первом миллионе, который обычно основан на краже.  Как добудет Каин себе богатсво? Трудом? Да, но больше грабежом и преступлениями. Оттуда происходит экономика такого типа. Экономика накопления это и есть. Но есть и другие типы экономики.

Один антрополог, изучая итальянскую мафию, очень точно уловил важную вещь. Он добрался до забытого богом села на юге Италии, и там не было мафии как в соседних областях. Это очень бедный район.  Он пишет : «Там так плохо, что даже мафии нет.» То есть, если у нас нет мафии – это к плохому,  не к хорошему.

Это интервью – для сайта, посвященного искусству. В том, что касается криминального мира, доминирующая культура присваивает себе « экзотику дикости», особенно  велика очарованность татуировками.  Скажи несколько слов об эстетике бандитов.

У бандитов достаточно примитивная эстетика. Им очень нравится поэзия. Но определенный тип поэзии – «про жизнь». Есенин их идол. Из прозы им нравится Горький и Джек Лондон. То есть, истории «про настоящую жизнь».


Тату для них имеет больше  функцию идентификации, документа, CV, чем эстетическую.  Они говорят о себе, что они голые люди: чтобы показать кто они есть, они раздеваются. Мы, фраеры, одеваемся, нацепляем шмотки, эполеты, медали. Они же показывают нам тату: там написано что ты сделал, кто ты есть, сколько сидел. За подделку такого CV платят дорого, иногда жизнью.

Шансон или музыка восточных бандитов, хотя и отличается по стилистике и тематике, разделяет судьбу наших манеле, от которых морщит нос элита, но среди народа они популярны. Чем они похожи и различны?

Да, этот разрыв существует,  как и у нас. Элита, которая обесценивает все, что нравится народу. В Росси все же были моменты, когда «высокая культура» перенимала кое-что из «низовой культуры» шансона и они сближались. Один из примеров – Высоцкий, использовавший этот жанр и стиль, от которого таяла в свое время интеллигенция.

Стилистически разница очень велика, особенно если говорить о мелодической линии. В шансоне нет ничего ориентального , и звучит он ближе всего к линии европейских бардов в адаптации к русской музыке. Шансон не нуждается в оркестре и оркестровке – достаточно голоса и гитары. В манеле оркестр очень важен. В шансоне – нет.  И, естественно, преступный компонент больше выражен в шансоне, чем в манеле. Возможно , потому что в России бандит – это герой, образ всеми уважаемый. Как и в США. Это две империи с очень сильной бандитской культурой. Я договариваюсь сейчас с молодыми ребятами о концерте шансона, исполняемого манелистами. Я уверен, это будет круто.  Шансон выдерживает манелизацию. Не уверен, что манеле выдержит шансонизацию.

Василе, ты один из немногих румынских интеллектуалов, пишущих о постсоветском пространстве. Это принесло тебе и много незаслуженных оскорблений, особенно со стороны интеллектуального мейнстрима. Откуда, как ты думаешь, эта охота на ведьм и где продаются эти детекторы ведьминских клыков?

Наш мейнстрим настолько неинтересный, конформистский и лишенный смелости, что не заслуживает долгого разговора. Их гонит единственная мысль и действие: удобный и теплый оппортунизм.  Это очень провинциально, это как слуга, ведущий себя как господин. Не понимаю, откуда эта потребность петь вечно гимн гегемона. Эта тема просто таки утомительна, поэтому я и говорю, что поездка на поезде 2-м классом или привокзальный бар в Бырладе намного интересней , чем Союз Писателей или Академия.

Знаешь, в мире воров и бандитов я часто встречал много шепелявящих. Среднестатистически намного чаще, чем обычный дефект дикции. Объяснил мне это один из героев моей книги: если вор говорит о другом воре безосновательно или дает лживую информацию, он расплачивается за это. Как? В зависимости от тяжести совершенного:  ему или отрезают язык( что бывает редко), или отрезают кончик языка. Срезают кончик  и посыпают немного соли. Он остается шепелявым на всю жизнь и карьера его закончена. Он  остается с этим постыдным клеймом, которое невозможно скрыть.  Как только отрывает рот, остальные уже понимают с кем имеют дело. Их статус падает. Но они – не интеллектуалы и журналисты, чтобы позволять себе играть с со словами и делами. Они бандиты. Думаю, если бы это практиковалось и в высшем свете, остались ли  у нас уточенные интеллектуалы и журналисты с целыми языками? О, сколько языков было бы вырвано с корнем…

Перевод Олег Панфил

Hа румынском: Art7.fm

фото: Кристиан Петреску

Мнение
ЕСТЬ ВОПРОС? НАШЛИ ОШИБКУ?
Вы находитесь на новой версии портала allmoldova. У вас возникли вопросы, касающиеся работы сайта? Или вы обнаружили ошибку? Напишите нам
Узнать больше
ПРОДВИЖЕНИЕ
ВАС ТОЧНО ЗАМЕТЯТ
Продвижение вашей компании, товаров и услуг в интернете
Узнать больше
КОПИРАЙТИНГ
ПИШЕМ О ВАС И ДЛЯ ВАС
Реальные, а не скопированные в интернете, новости о вашем бизнесе для размещения на вашем сайте, в социальных сетях, на сайтах интернет-медиа
Узнать больше